За семь лет непрерывной практики уже в качестве врача, днем и ночью — он насмотрелся такого, что ломалась даже его закаленная выдержка. Непонятно как и когда то, что вначале было лишь временным прибежищем, дающим возможность зарекомендовать и испытать себя, — пусть это и очень смахивало на мазохизм, — а так же получить доступ в Библиотеку не привлекая к себе внимания, — вдруг оказалось важным. Да и не в его привычках было бросать начатое, сколько бы стараний не приходилось прикладывать.

— Доктор Фейт, — нарушил размышления неуверенный голос.

— Что такое, Ника? — нахмурился врач.

Парнишку подобрали на улице несколько лет назад, и Фейт очень удачно попробовал на нем метод лечение ядами, став с этого момента объектом молчаливого обожания.

Никас так и остался в больнице, видимо считая себя обязанным посвятить жизнь науке, которая ее спасла.

— Радость у нас! Жаль, вас не было! Приходили двое целителей, сказали, что будут теперь работать здесь!

Ну вот все и решилось.

— Да, это очень хорошо, Ника.

Вечером, закончив свои дела, доктор Фейт направился не в Библиотеку, которую знал как свои пять пальцев и уже перерыл сверху до низу, а в Купеческий квартал в дом господина Лионеля, попечителя той самой больницы, где его незамедлительно приняли.

— Ах, доктор Фейт, как вы кстати! — рассыпался в любезных приветствиях господин Лионель, поспешив с некоторым испугом поинтересоваться, — Надеюсь, ваш визит не означает никаких непредвиденных происшествий?

Господин доктор сухо улыбнулся.

— Что вы, все наши неприятности исключительно предсказуемы.