- Ну, Гаврила, быть тебе министром финансов.

- Я бы мог, - сказал Гаврила и, поразмыслив, добавил: - По уму бы мог. Да вот из-за Насти нельзя меня подпускать к государственной казне. А что, если нам по кружке пива выпить, пиво сейчас хорошо пойдет.

- Пойдет, - согласился Звонский. - А где?

- Я тут одну забегаловку знаю неподалеку. - Гаврила сделал попытку оторваться от забора. Но это оказалось не так просто. Забор обладал притягательной силой.

- Прислонишься, не отслонишься, - сказал Звонский, также пытавшийся принять вертикальное положение.

В забегаловке был аншлаг, пришлось занять место у подоконника. Кругом только и было слышно: "Марс, Марсу, Марсом..."

- Идет всеобщая марсианизация Заборьевска, - сострил Звонский.

Между ними вышел спор, кому платить, и, поскольку Звонский уж очень домогался этой чести, Гаврила в конце концов уступил.

На редкость холодное пиво прочищало мозги. Повертев головой, Звонский узрел знакомое лицо.

- Сейчас, Гаврила, - сказал он, беря-приятеля под локоток, - мы узнаем ответ на твой вопрос. Видишь там, в углу, худощавого?

Гаврила кивнул, причмокивая.

- Это сыщик по особо важным делам. Если уж он здесь, значит, неспроста.

- За марсианцем, должно быть, - возбудился Гаврила. - Может, на след напали? А как его фамилия? Я никому.

- Под строжайшим секретом, только тебе: Гвоздика. - Прошептав это на ухо Гавриле, Звонский стал размышлять, почему фамилия сыщика должна держаться в секрете и как могли бы воспользоваться ею злоумышленники. Потом его блуждающая мысль вернулась к Марсу. "Черт-те что, до чего публика легковерна! Впрочем, близкая, рукой подать, и от этого особенно манящая Красная планета вечно будоражила воображение.