— Прибрался, проветрил, всё помыл. Порядок навёл, молодец. Будут с тебя люди, Серёжа, коли мухи не съедят.

Серёга пригласил старушку в комнату и, усадив на диван, метнулся в кухню, где под парами стоял чайник, а в креманку наложено варенье и печенье в плетёнке. Собрав всё на поднос, прихватив пару чашек и ложек, он принёс угощение в комнату и поставил на журнальный столик.

— Во, баб Надь, угощайся! — Серёга пододвинул столик ближе к старушке, а сам устроился на полу, напротив.

Баба Надя, степенно и не спеша, попила чаю с вареньем, которое, кстати, сама и принесла Серёге пару недель назад, испробовала печенья и слегка отдуваясь, поблагодарила хозяина.

— Ну, Серёжка, молодец, чаем попотчевал. Давненько я так чаёк не пивала. — Баба Надя вынула из кармана халата сложенный пополам тетрадный лист и подала Серёге. — На вот, посмотри. Это адрес, по которому поедешь завтра.

Серёга развернул лист и стал читать.

— Московская область, Коломенский район, деревня Воловичи, — далее он стал читать подробную инструкцию как проехать до этой самой деревни.

— Там я тебе выписала время отправления электричек до Голутвина, это где-то часа два с половиной, там по городу до автостанции по Озёрскому направлению. На автобусе около часа или минут сорок, уж не знаю, как там сейчас автобусы ходят. Ну и пешком пройдёшься или попутку поймаешь. В общем, к вечеру доберёшься. Дом Шеремета стоит в лесу, а не в самой деревне. Спросишь у местных как пройти к Шеремету, там любой укажет. Только ничего не говори никому, спросят, кто такой, скажешь к деду еду, не был с мальцов. Всё понял?

— Ну, да вроде бы. Только как это получается, еду до Коломны, а станция Голутвин? Название чудное.

— Эх ты, темнота! — баба Надя постучала костяшками пальцев по столику. — Вот живём мы в Москве, а вокзал, с которого ты поедешь, называется Казанским. Следующая остановка будет Электрозаводская. Но это ведь тоже Москва.