— Чья мысль поставить замок?

— Вообще-то самой Сэнди. В последние месяцы она стремилась к большей уединенности. К большей, чем ей предоставлялась.

Она прошла в другую спальню, затворив за собой дверь. Себастьяна я обнаружил в кухне, где он пил кофе. Он уже побрился, умылся, причесал свои вьющиеся каштановые волосы, повязал галстук, надел пиджак, а в глазах у него засветился проблеск надежды.

— Хотите еще кофе?

— Нет, спасибо, — я сел рядом, достав из кармана черную записную книжечку. — Вы можете описать, как выглядит Дави?

— По-моему, как самый отъявленный молодой негодяй.

— Негодяи тоже бывают всевозможных очертаний и форм. Какого он роста, примерно?

— Приблизительно — моего. В обуви я шести футов

— Вес?

— На вид крупный, может, фунтов двести

— Атлетического сложения?

— Пожалуй, да. — В голосе его послышались вызывающие нотки. — Но я бы с ним справился.

— Ничуть не сомневаюсь. Опишите его внешность.

— На вид не особенно отталкивающий. И еще такой характерный угрюмый взгляд, как у всех у них.

— До или после того, как вы пригрозили застрелить его?

Себастьян привстал.

— Послушайте, если вы настроены против меня, за что тогда мы вам платим?

— За это, — ответил я, — и еще за массу таких же утомительных вопросов. Разве это моя мысль — проводить время в столь приятной обстановке?

— И не моя тоже.

— Нет, но исходит она от вас. Какого цвета у него волосы?

— Он блондин.

— Длинные?

— Короткие. В тюрьме, наверное, остригли.

— Глаза голубые?

— Кажется, да.

— На лице есть какая-нибудь растительность?

— Нет.

— Как он был одет?

— Обыкновенно. Джинсы в обтяжку низко на бедрах, линялая голубая рубашка, ботинки.

— Как он говорит?

— Открывая рот. — Неприязнь Себастьяна ко мне проявлялась все ярче.

— Грамотная или безграмотная речь? Уверен в себе или нет?