— Он не старик. Хотя за минувшие сутки и здорово постарел.

— Вот и прекрасно. Надеюсь, он вообще копыта отбросит. Сэнди тоже надеется.

— Могу я поговорить с нею?

— Я дам вам ровно минуту. — Обращаясь к миссис Смит, он добавил: — Отойдите, пожалуйста, на одну минутку.

Дэви говорил с нами обоими с неким превосходством, слегка напоминающим превосходство маньяка. Женщина, похоже, почувствовала это. Не возразив и даже не взглянув на него, она отошла в другой конец дворика, выполняя его прихоть. Она села на скамейку у бассейна, и я вновь задал себе вопрос: в каком качестве он у нее работает?

По-прежнему загораживая собой весь проем, он повернулся и позвал девушку:

— Сэнди! Подойди-ка на минутку.

Она подошла к двери. На ней были темные очки, скрывающие выражение лица. Как и Дэви, она была одета в черную трикотажную рубашку. Подавшись вперед, она изогнулась и прижалась к Дэви с тем вызывающим бесстыдством, на которое способны лишь совсем юные девушки. На ее бледном лице застыло решительное выражение, говорила она сквозь зубы, почти не раскрывая рта:

— Я не знаю вас, так ведь?

— Меня прислала ваша мать.

— Чтобы опять затащить меня домой?

— Вполне естественно, что родители интересуются вашими планами. Если они у вас есть.

— Можете передать, что они узнают о них очень скоро. — Говорила она отнюдь не сердито в обычном смысле этого слова. Голос ее звучал ровно и бесстрастно. Казалось, что, разговаривая со мной, она сквозь темные очки смотрела не на меня, а на Дэви. Между ними существовала непонятная странная привязанность. Она ощущалась в воздухе, словно легкий дымок, выдающий, что где-то неподалеку дети играют со спичками и ненароком что-то подожгли.

Я не знал, как говорить с ними.