— Где лежал ключ?

— В верхнем ящике моего письменного стола. — Выдвинув этот ящик, он показал его мне. — Сэнди, разумеется, знала, где он хранится.

— Но его легко мог найти кто угодно.

— Да, правда. Но я думаю, что ключ наверняка взяла она.

— Почему?

— Просто у меня такое чувство.

— Она очень любит возиться с ружьями?

— Нет, конечно. Когда вы обучены правильно обращаться с ружьями, то возиться с ними особой радости вам как-то не доставляет.

— А кто ее обучил?

— Я, разумеется. Я — ее отец. — Себастьян подошел к шкафу и бережно тронул ствол тяжелого ружья. Осторожно закрыв стеклянную дверцу, он запер ее на ключ. Заметив, очевидно, в стекле свое отражение, он отпрянул назад и с отвращением потер ладонью заросший подбородок. — Выгляжу ужасно. Не удивительно, что Бернис подкалывала меня. Ну и рожа, смотреть неприятно.

Извинившись передо мной, он ушел придавать своему лицу приятный вид. Я тоже мельком взглянул на свое отражение в стекле. Особо радостной моя физиономия не выглядела. Раннее утро у меня не лучшее время для мыслительной деятельности, и все-таки одну, пока не вполне отчетливую и совсем не радостную мысль сформулировать я сумел: девочка по имени Сэнди была лишь промежуточным звеном в напряженных отношениях между супругами, сейчас же этим звеном становился я.

Неслышным шагом в комнату вошла миссис Себастьян и встала рядом со мною перед ружейным шкафом.

— Я вышла замуж за вечного мальчишку, за бойскаута.

— Бывают и куда более худшие браки.

— Разве? Меня мать предостерегала, чтобы я не увлекалась красивой внешностью мужчины. «Выходи за умного», — говорила она. А я ее не слушала. Не надо было мне бросать место манекенщицы. По крайней мере, зависела бы в жизни только от своей собственной фигуры. — Она провела рукой по бедру.

— Фигура у вас что надо. Кроме того, вы довольно откровенны со мной.

— После этой ужасной ночи я решила ничего не утаивать.