Одна из рыбок, потеряв, видимо, программную ориентацию, ринулась на Льва, но он удачно погасил ее выстрелом из "калача"… Лев мчался к внешнему периметру, уже не разбирая дороги, стреляя с двух рук по всему, что шевелится и всему, что препятствует прямому пути. Риск попасть в случайных прохожих был почти нулевым, поскольку тревога уровня I всех загнала в убежище, но Лев и этого риска не очень-то боялся: все смертны, и он в том числе… Прыжок — и он в хитромудром аппарате, на вид — турбомобиле. Затрещали кости от перегрузки — и он уже на орбите. Удар — язык аж прикусил — и он в супербыстроходном катере "Моб-Топа", среди подельников. И прочь отсюда, скорее, скорее — ко второй планете! Там лежка, там не найдут.

Вадим чуть ли ни лег на пульт, в полном изнеможении, остро пожалев вдруг, что нет при нем глаз и не может он увидеть простым человеческим зрением ту рукотворную трассу, всю в дыму и руинах, что оставил за собой Лев.

"Сукин ты сын, а? А еще чистоделом себя считаешь, аристократом хреновым… Вот попрошу слезно Господина Директора и лично повешу, изловив. Голову рубить не стану. Сначала за яйца, а через сутки за шею."

Лев, конечно же, не слышал своего главного противника, он лежал в своей каюте, в гамаке, глушил прямо из горлышка ром, в слабой надежде, что вырубится и тем самым избавится от накопленного напряжения.

— … но Господин Директор…

— Молчать!.. господин Вадим. Вы не подскажете, почему вот уже вторые сутки у меня на языке вертятся только грязные оскорбления в адрес вашей матушки?

— Но результат…

— Но результат, милейший Вадим, обошелся нам в двадцать три миллиарда прямых убытков, вместо обещанного одного! Плюс еще пять неведомо откуда взявшихся, согласно вашему рапорту… Двадцать восемь!

— От одного до одиннадцати предполагалось, Господин Директор. И эти пять дополнительных были одобрены лич…

— Молчать, я же сказал. — В кабинете стало совсем тихо. Все трое: Вадим и оба заместителя Господина Директора даже задержали дыхание. От страха.