Были у Маннинга и другие молодые приятели, например Джек Пенроуз, который тоже был другом Джоан, — эдакий непоседа, серьезно интересовавшийся оккультизмом и наукой и собиравшийся стать писателем-фантастом, — ему Маннинг поверял свои мечты.
Или, скажем, мистер Саркандер, человек с худым, болезненного цвета лицом, психолог из клиники гериатрии. Маннинг вначале консультировался с ним по поводу рецидивов депрессии, но постепенно их отношения переросли в дружбу. Многие знакомые Саркандера считали его ужасным циником и насмешником, резким в оценке людей, в чем и они, и их друзья не раз имели возможность убедиться. Но как бы там ни было, все сошлись на том, что строже всего мистер Саркандер относился к собственной персоне. Лучшие проявления души он тратил на своих пациентов, ободряя их и заражая оптимизмом, искренность же сохранял для тех, с кем мог по-настоящему расслабиться.
Наконец, в число друзей Маннинга входил добродушнейший доктор Льюисон, его лечащий врач, связанный со старым Ги не только чисто профессиональными узами. Он даже имел ключи от квартиры Маннинга. Впрочем, как и Джек Пенроуз.
Эти четыре человека, знакомые друг с другом и при жизни Маннинга, вернее, до его исчезновения, впоследствии несколько раз встречались, чтобы поговорить о нем самом и о случившемся, тем более, что полицейское расследование не дало ни результатов, ни каких-либо надежд на то, что он будет найден, потому что полиция, надо сказать, не очень старалась.
Таким, на удивление узким, оказался круг последних друзей пропавшего, если не считать (а вообще-то стоило бы) мистера Брина, крупного темноволосого ирландца с безумным взглядом и ужасно рассеянного, управляющего дома, в котором Маннинг снимал квартиру на самом верхнем этаже.