Надо было видеть, как меня встретили! Сначала — взрыв ужаса, потом — бесконечные причитания, словно я по меньшей мере горел на медленном огне или был распят в лучшей манере древних римлян. Но понемногу эта скорбь стала сменяться изумлением. Меня такая реакция тоже привела в недоумение, и я спросил Ксеркса, что все это означает.

— Мы удивляемся, что ты все еще жив, — ответил он со свойственной темирянам искренностью.

Я только пожал плечами.

На другой день туда отправился Грог. Я, естественно, рассказал ему о том курьезном приеме, который был оказан мне накануне, и высказал предположение, что темиряне верят в наличие некоего шестого чувства, аналогичного знаменитому «пси-излучению», над природой которого у нас на Земле бились уже целое столетье, и притом безрезультатно. Грог сразу же возразил, что это поверхностная аналогия, потому что внечувственная передача информации, практикуемая на базе (он упорно не говорил — на Земле) несколькими произвольно подобранными парами экспериментаторов, не подчиняется законам распространения электромагнитных колебаний, хотя и экранируется металлом; здесь же предполагаемое излучение должно зависеть от расстояния до его источника, чем и объясняется боязнь темирян «замерзнуть» вдали от своего семейства. Высказав все это. Грог тут же подчеркнул со всей своей щенячьей безапелляционностью, что ни в какое пси-поле — ни на базе, ни здесь — он не верит. С тем он и ушел.

А вернулся он с довольно изящной и вполне продуманной гипотезой. Для него самого она, разумеется, уже была аксиомой.