Но проблемы контроля над международным терроризмом – это не только проблемы правоприменительной практики. Они неразрывно связаны с определением его основных характеристик, закономерностей возникновения и развития, разграничением с другими формами насилия и, в конечном счете, с проблемой дефиниции самого терроризма. Феномен терроризма имеет много аспектов. Это и проблема юридической квалификации, и определение социально-деструктивных функций, и политологический анализ, и социально-психологическая оценка его причин и следствий; это, наконец, и выявление исторических корней.

Последние события заставили более прагматично, осознавая, что следующей целью террористов может быть любая страна, подойти к этой сложнейшей проблеме, окончательно поставить терроризм вне закона. Однако это едва ли возможно без определения его положения в системе координат различных форм политической борьбы и идеологически мотивированного насилия.

Россия сразу после 1991 года столкнулась с проблемой правовой квалификации насильственных форм разрешения конфликтов. Наша страна, как никто другой, на собственном опыте испытала пагубность иллюзий в отношении истинных намерений террористов, лживость их лозунгов, которыми они прикрывают преступные по своей природе действия. Но кроме внутренних правовых и организационно-функциональных сложностей борьбы с терроризмом, премудрости которой ей пришлось постигать, что называется, с листа, России пришлось столкнуться с непониманием и осуждением ее действий со стороны ряда зарубежных стран, где все меры России представлялись как «негуманные в средствах, неадекватные угрозе и чрезмерные по интенсивности ответа».