— А ты уверена, что тебе так уж надо мечом владеть? Война — дело мужское, грязная работа… Хотя, конечно, доблесть там, слава и все такое прочее… Но все ж таки девкам на войне делать нечего… И ты учти, что отец твой тебе то же самое скажет.

— И ты туда же… — поморщилась Мила. — Ты такой же зануда, как и моя мать! — она пришпорила коня и унеслась вперед.

— Ишь, недотрога какая! Меч ей подавай… — проворчал Руслан, в свою очередь, пришпоривая коня.

— Хозяин! Больно же! Словами попросить не мог?! — возмутился конь.

— Цыц, волчья сыть! Разговорчивый больно стал! Отдам смердам, будешь остаток дней своих плуг тягать — узнаешь, почем пуд лиха…

К вечеру достигли обитаемых мест: у дороги притулилась корчма, поодаль виднелись заснеженные крыши десятка изб. В корчме, кроме маявшегося скукой престарелого корчмаря, никого не было. Увидев посетителей, хозяин рассыпался в улыбках:

— Добро пожаловать, путники! Садитесь, садитесь! Обогрейтесь, поешьте, попейте! Устали ведь, поди, с дороги!

— Есть такое. — кивнул Руслан. — Здрав будь, хозяин. Нам еды, питья, две комнаты.

— Есть мясо, есть похлебка, есть мед, есть варяжское пиво, ромейское вино, квас, щи, сбитень. Чего изволите?

— Мяса и пива. — ответил богатырь, покосившись на Милу.

— Похлебки и квасу. — тут же заказала она.

— Сей момент, сей момент! — засуетился корчмарь. — А комнат точно две? — Руслан молча показал ему кулак. — Хорошо, хорошо, две так две.

Пока хозяин возился с едой, пока путники ели-пили, погода за порогом изменилась. Расшитый звездами темно-синий бархат неба затянули мутные тучи, замела-закружила вьюга.