Голубые глаза стали большими. Одно дело – дразнить разжалованного мастера, другое – драться с ним на песках. Гнев согнал краску с его лица и зажёг в глазах огонь, но он шагнул назад. – Займи любую комнату. – Благодарю.

Она протянула ему кожаную сумку. Он неохотно принял. – Твоё оружие? – Да, то, что со мной.

Он недоуменно посмотрел, озадаченный таким доверием.

– Да не беспокойся ты так, Эдвард, – рассмеялась она. – Там горловина заговорена, так что тебя ждёт неприятный сюрприз.

– Я в этом году уйду странствующим подмастерьем. Неужто ты думаешь, что я не разберу простой заговор замка?

– А кто тебе сказал, что он простой? Встретив его непонимающий взгляд, она решила развить мысль. Не хватало ещё, чтобы этот мальчишка попробовал открыть сумку и погиб. Ведунья Фиделис будет в ярости. Убивать чужих подмастерьев считалось очень невежливым.

– Сумку легко открыть, но если её откроет любая рука, кроме моей… Скажем так: это не самый приятный вид смерти. – Ты бы такого не сделала. – Я – нет, но защитное заклинание было наложено на неё при создании. И потому его нельзя снять или обезвредить. Это свойство самой сумки.

– Всегда есть способ снять заклятие – это ведь закон волшебства. – Я не говорила, что его нет. Он неуклюже принял сумку. Келейос без труда прочла мысли по его лицу, но знала, что нужно сделать, чтобы предотвратить несчастный случай.

– Ведун Эдвард, я повелеваю тебе не открывать эту сумку. Ибо это смерть, и я сказала об этом, и кровь твоя не на мне.

– Так там на самом деле смертельное заклятие? – Ты помнишь случай, чтобы я блефовала? Он помотал головой, осторожно держа сумку тремя пальцами.

Келейос была довольна. Оружие никто не тронет, и не придётся объясняться с Фиделис, куда девался её подмастерье.

Выбрав дверь, она распахнула её толчком. Воздух был сух и прохладен. Сквозь единственное окно лился оранжевый свет гаснущего заката. В комнатах сновидений время шло по-своему.