Дом населяли студенты, начинающие писатели и люди неопределенных занятий. Вниз вела каменная лестница без всякого намека на ковер или перила. Она освещалась тусклыми газовыми рожками, пламя в которых нельзя было сделать ярче. Некоторые площадки выглядели опрятнее других. Это зависало от квартирной хозяйки на каждом этаже.

Оказалось, что винтовая лестница обладает странными акустическими свойствами: каждую секунду Марриотт, стоявший в открытых дверях с книгой в руке, ждал, что владелец шагов вот-вот возникнет перед ним, — топот башмаков раздавался так близко, словно они шагали впереди своего хозяина. Гадая, кто бы это мог быть, Марриотт приготовился высказать непрошеному гостю все, что о нем думает. Однако тот все не появлялся, хотя шаги звучали совсем рядом.

Студента охватил безотчетный страх: нога вдруг сделались ватными, по спине поползли мурашки. Но страх исчез столь же внезапно, как и возник. Марриотт колебался: окликнуть невидимого гостя или захлопнуть дверь и вернуться к учебникам — но тут виновник беспокойства показался из-за угла.

Молодой мужчина, приземистый и широкий в плечах. На белом как мел лице лихорадочно горели запавшие глаза. Несмотря на несколько помятый вид и заросшие щетиной подбородок и щеки, незнакомец, вне всякого сомнения, принадлежал к хорошему обществу: был изящно одет и держался с достоинством. Но больше всего Марриотта поразило, что гость был без шляпы, плаща и зонта, хотя дождь лил не переставая весь вечер.

В голове Марриотта вихрем пронеслось множество вопросов: «Кто вы такой?», «Что вам нужно?» и прочее, но не успел он и рта раскрыть, как незнакомец слегка повернул голову. Свет упал на его лицо, и Марриотт тут же его узнал.

— Боже мой, Филд! Ты ли это? — прошептал он.

Студент четвертого курса не был обделен интуицией и сразу почувствовал, что дело требует деликатности.