В этом городе мне чужое колдовство ни к чему, даже без помощи Франка, как выяснилось, можно обойтись, хоть и думал я поначалу, что он-то и есть настоящий хозяин. А оказалось, здесь у меня все выходит само собой, стоит только захотеть. Но лучше все-таки сказать вслух. Не знаю, как ты, а я никогда не уверен, чего на самом деле хочу, поэтому точная формулировка не помешает.

— Правда? — недоверчиво спрашивает Триша. — Надо же. А вот я могу хоть сто раз кряду сказать: «Посуда будет помыта», но пока не встану и сама ее не вымою, ничего не произойдет. И ладно бы только посуда...

— Зато ты хорошо знаешь, когда вышла из дома, помнишь, где была и что делала. И не рискуешь вернуться год спустя, не заметив, как он пролетел.

— Ну да. И что в этом особенного?

— Ничего. Но у меня, сама видишь, не всегда получается, — смеется Макс. И рассудительно добавляет: — Во всяком положении есть свои преимущества. Главное — не забывать ими наслаждаться.

— Я еще как наслаждаюсь, — кивает Триша. — А посуда — ну подумаешь, посуда. Мне совсем не трудно. Ни капельки.

— Дождь закончился, — говорит Макс. — Твой зонт не очень обидится, если я теперь из-под него выберусь?

— Он никогда не обижается. У моего зонта очень хороший характер. Почти как у тебя. И знаешь что? Если уж нет дождя, давай пойдем самой-самой длинной дорогой, чтобы... ну... ну...

— Чтобы не ждать вечера, а просто гулять? — Макс сразу ее раскусил. — И прийти домой попозже, обнаружить, что скопилась куча дел, непонятно, как все успеть, зато глядеть на часы и волноваться будет некогда, да?

Трите только и остается, что молча кивать.

— Я такую длинную дорогу к вашему дому знаю — ты удивишься, — тоном заговорщика шепчет Макс. — Но к вечеру все же будем на месте, — добавляет он, увидев в ее округлившихся глазах немой вопрос: «Неужели несколько лет идти будем?I»