— Надо было раньше напомнить, — говорит он. — Со мной можно не церемониться. Даже совершенно необходимо не церемониться, а то видишь, как выходит, если меня оставить в покое.

— Прости, — говорит Триша, возвращая зонт на прежнее место. — Ох, прости. Ты же мокрый весь — из-за меня! Я думала, дождь над тобой никогда не идет, а он только на мосту не…

— Просто на мосту меня почти не было, — туманно объясняет Макс. — Так, бледная тень на дежурстве стояла, но ты ее углядела, молодец. Зато теперь, после кофе с ромом и твоей болтовни, дождю очень даже есть кого мочить. Вот он и расстарался. Ничего, ничего, вода мне только на пользу, и горячая, и холодная, а уж обе сразу, да за шиворот — слов нет, как это было вовремя!

— Тогда ладно, — соглашается Триша.

Ей бы впору растеряться от таких объяснений, но рядом с Франком Триша поневоле привыкла к непонятным разговорам и тревожным намекам, от которых шерсть на загривке дыбом — встала бы, если бы еще росла. Не поняла — вот и хорошо, переспроси, коли охота, получив ответ, всю ночь подскакивать от всякого шороха, а лучше пропусти мимо ушей, потом когда-нибудь вспомнишь и, может быть, сама все поймешь. А если забудешь навсегда — считай, повезло.

Вот и сейчас она отметила про себя: Макс, похоже, доволен, что промок, — а информацию про бледную тень выкинула из головы, пусть себе говорит что хочет, я-то знаю, никакая он не тень и на мосту был самый настоящий, я же своими глазами видела и за руку его брала, ну.

Квартала три Триша прошла, приплясывая, потом спохватилась:

— Слушай, а как это — нынче вечером гость? Ты же должен сперва отправить открытку, пока еще она дойдет… Получается, завтра?

— Сказал, сегодня, — значит, сегодня. — В голосе Макса звучит не то твердость уверенного в своем могуществе чародея, не то самое обычное упрямство.