– Ну, так о чем ты хотел спросить, Игорь?

– О том, когда, кто и при каких обстоятельствах видел Клочкова последний раз.

– Кто еще, – Юра выделил последнее слово, – я не знаю. Относительно нас с Димой, ровно так же, как и других сотрудников, скорее всего, то видели мы Сергея последний раз в понедельник, в нашей конторе. Вечером, в пять часов мы разъехались по домам и, как я понял, больше из наших Сергея никто не видел.

– А вы уверены?

– Мы с Димой всех, кого могли опросили. Можно сказать, всю контору на уши поставили, – Юра слегка побледнел. – Думали, может, Сергей кому звонил, предупредил, что задержится, может, болен, может, причина какая-то. Надеялись, что он хоть что-то сделал, чтобы мы не волновались. Даже потом все больницы и морги обзвонили. Ничего. Пусто. Ни его, ни машины. Как сквозь землю провалился. Никто с пяти часов вечера его не видел. Я даже очень сомневаюсь, что он домой заезжал.

– Почему же? – удивился Игорь, который вдруг резко и сильно почувствовал, как не нравится ему вся эта история, и как он хочет отказаться от этого дела. Не влезать в него. Не ввязываться. Не впутываться. Вообще ничего об этом не знать. Игорь сжал кулаки и постарался прогнать нелепые страхи.

– Да потому, что мы с Димкой вчера там всех соседей переполошили. Звонили в квартиры и показывали его фотографии, спрашивали, видели ли они его. Выяснили, что его видели. В воскресение.

– Юр, извини за такой вопрос, а вы были большими друзьями?

Юрий заметно напрягся, побледнел еще больше, отчего у Игоря усилились и сомнения, и нежелание продолжать разговор, да и все дело в целом. Повисла пауза. Наконец, Олег произнес:

– Мы были друзьями. Но, знаешь, лучше тебе все-таки поговорить с Димкой.

Игорь с минуту внимательно смотрел на Юрия, потом кивнул и сказал:

– Хорошо. Во сколько, ты говоришь, Димка будет свободен?