- Наковальня, - сказал я. - Очень большая наковальня. И сотня поющих... как же это возможно в такой дикой местности... и не похоже, что это индейцы...

- Барабаны не индейские. - Джим сидел у огня, глядя в него. - И когда они звучат, у меня по коже кто-то играет пиццикато ледышками.

- Меня они тоже проняли, эти барабаны! - Я думал, что голос мой звучит ровно, но Джим пристально взглянул на меня; и теперь я отвел взгляд и посмотрел в огонь. - Они напомнили мне кое-что слышанное... а может, и виденное... в Монголии. И пение тоже. Черт возьми, Джим, почему ты на меня так смотришь?

Я бросил палку в костер. И не мог удержаться, чтобы при вспыхнувшем пламени не осмотреть окружающие тени. Потом прямо взглянул в глаза Джиму.

- Плохое было место, Лейф? - негромко спросил он.

Я ничего не ответил. Джим встал и направился к нашим мешкам. Он вернулся с водой и залил костер. Потом набросал земли на шипящие угли. Если он и заметил, как я сморщился, когда тени сомкнулись вокруг нас, то не показал этого.

- Ветер с севера, - сказал он. - Значит, и звуки оттуда. И то, что производит эти звуки, там. И вот - куда же мы направимся завтра?

- На север, - сказал я.

При этом горло у меня пересохло.

Джим рассмеялся. Он опустился на одеяло и закутался в него. Я прислонился к стволу ели и сидел, глядя на север.

- Предки шумливы, Лейф. Думаю, обещают нам неприятности - если мы пойдем на север... "Плохое лекарство! - говорят предки. - Плохое лекарство для тебя, Тсантаву! Ты направляешься в Усунхию, в Землю Тьмы, Тсантаву!.. В Тсусгинай, землю призраков! Берегись! Не ходи на север, Тсантаву!"

- Ложись спать, преследуемый кошмарами краснокожий!

- Ладно, мое дело предупредить. Я слышал голоса предков, пророчествующих войну; а эти говорят о чем-то похуже, чем война, Лейф.

- Черт побери, заткнешься ты или нет?

Смешок из темноты, затем молчание.