Мучимый стыдом и гневом, Фаэтон поспешил к матери своей Климене, бросился к ней на грудь и жаловался на обиду. "Дай мне, – молил он мать, – верный знак того, что отец мой Гелиос". Климена подняла руки к небу и, обратив взор свой к светлому солнцу, сказала: "Этими всевидящими лучами заклинаю тебя: ты сын Гелиоса; когда лгу, пусть глаза мои в последний раз видят свет солнца! Близехонько от земли нашей и дом отца твоего: если желаешь, ступай к нему и сам спроси о своем происхождении". Радость объяла при этих словах грудь юноши, и тотчас же поспешил он из Эфиопии, через Индию, к восходу солнца. Там на высокой горе стояли светлые чертоги солнца, окруженные высокими колоннадами, сиявшие огнем, золотом и яркими цветными каменьями.

Кровля их была из блестящей слоновой кости, серебром блистали створы ворот. Но драгоценнее материала была на воротах лепная работа. Гефест изобразил па них землю, море и небо, В воде видны были боги морские, на суше – люди и города, леса со зверями и дичью, реки и нимфы; на небе изображены были блистающие звезды: шесть созвездий на правой и столько же на левой створе. По крутой тропинке прибыл сюда Фаэтон: великолепными вратами вошел он во дворец отца. Но не в силах был юноша вынести яркого солнечною света: он стал в отдалении и увидел Гелиоса. В пурпурной одежде восседал бог на троне, блиставшем изумрудами. Справа и слева стоят перед ним день и месяц, год и столетие и, в равных друг от друга расстояниях, часы. А вот и юная, увенчанная цветами весна, вот и обнаженное лето в венке из колосьев и с колосьями в руках, и забрызганная соком винограда осень, а рядом с нею – седоволосая, ледяная зима.

Как только Гелиос увидел своим всевидящим оком юношу, с удивлением смотревшего на все эти чудеса, он спросил его: "Что привело тебя сюда, Фаэтон? Чего ищешь ты, сын мой, в чертогах отца?" А он в ответ: "Светлый отец мой, если позволишь мне употребить это имя, – на земле сомневаются в том, что я твой сын, и порочат мать мою.