Слова Глории очень удивили меня. Раньше она никогда так не говорила.

– Ты думаешь, что кто-то пытается передать тебе какую-то мысль?

– Нет, это не мысль, – отрешенно пробормотала она. – Во всяком случае, насколько я знаю, мысли такими не бывают. – И, словно выйдя из транса, она добавила: – Ты иди. Поищи дорогу, а я подожду здесь.

– Нет, Глория, так не годится. Либо мы пойдем вместе, либо я подожду, пока ты сможешь идти со мной.

– Вряд ли в ближайшее время я смогу куда-нибудь пойти, – в отчаянии проговорила она. – Да и тебе не стоит далеко уходить. Ты когда-нибудь видел такие черные утесы?.. Черное побережье?.. Помнишь стихотворение Тевиса Смита “Черное побережье смерти”? При этих словах меня охватило непонятное беспокойство, и я передернул плечами, пытаясь отогнать его.

– Глория, нельзя же верить всему, что придумывают писатели... Я поищу дорогу наверх и попробую раздобыть что-нибудь съестное, ладно?

Глория вздрогнула:

– Даже не вспоминай о крабах. Я ненавидела их всю жизнь, но насколько сильно, поняла, лишь когда ты о них заговорил. Они едят мертвечину... Знаешь, я уверена, что дьявол похож на гигантского краба.

– Конечно, а на кого же еще ему быть похожим, – сказал я, изо всех сил стараясь улыбаться. – Сиди здесь. Я быстро.

– Поцелуй меня на прощание, – прошептала Глория с грустью, от которой у меня защемило сердце. Я нежно притянул ее к себе, и ее стройное, готовое к любви тело доверчиво прильнуло ко мне. Когда я поцеловал ее, она закрыла глаза – что-то странное, незнакомое появилось в ее лице.

– Не уходи далеко. Я должна все время видеть тебя, – попросила Глория, когда я выпустил ее из объятий.

Берег был усеян валунами, и Глория присела на один из них.

Борясь с недобрыми предчувствиями, я отвернулся и пошел по пляжу вдоль огромной черной стены, которая поднималась надо мной, исчезая в синем небе, словно манхэттенский небоскреб. Вскоре я добрался до больших камней. Перед тем как пройти между ними, я оглянулся – отважная хрупкая Глория послушно сидела там, где я ее оставил. На глаза мои навернулись слезы... Тогда я видел ее в последний раз.