Преодолевая головокружение, он отошел прочь. Его спутники стали обследовать внутренность пещеры. Похоже, она была искусственного происхождения – то в одном, то в другом месте лучи фонарей выхватывал из мрака громадные колонны, испещренные глубоко врезанными в них барельефами. Кто и когда их вырезал, оставалось такими же неразрешимыми загадками, как и происхождение вырубленной в скалах дороги. Детали барельефов были так же непотребны, как и видения сумасшедших; в тот краткий миг, когда их обегал луч фонаря, они шокировали взгляд подобно сильному удару, передавая нечеловеческое зло, бездонные низменные чувства.

Пещера была действительно огромных размеров и уходила далеко в глубь скалы, с многочисленными выходами, дающими доступ к ее дальнейшим разветвлениям. Лучи фонарей изгоняли тени, колышущиеся в стенных нишах, высвечивали неровности дальних стен, уходящих вверх в недоступный мрак, дрожали на существах, бродящих взад и вперед подобно чудовищным комкам живой плесени, оживляли на короткое мгновение бледные, похожие на полипы растения, прилипшие отвратительными формами к темным камням. Место это угнетало, оно подавляло чувства, сокрушало мозг. Сами камни являлись воплощением мрака, а свет и зрение были эфемерными незваными гостями в этих владениях слепых. Почему-то землян угнетала убежденность, что бегство отсюда невозможно. Странная летаргия охватила их. Оки даже не обсуждали свое положение, а просто стояли, равнодушные и молчаливые.

Вскоре из зловонного мрака появилось несколько марсиан. С таким же контролируемым автоматизмом, отмечающим все их действия, они вновь собрались возле путешественников и принялись подталкивать их в зияющую внутренность пещеры.