Турболифты не функционировали, и капитан воспользовался сходными люками и трапами. С трудом открыв дверь запасного входа, он, наконец, добрался до цели. Увиденное там привело его в замешательство.

Зулу лежал ничком на полу возле своего поста. Ухура также получила травму, но держалась мужественно и, прижимая к себе поврежденный локоть, пыталась отвечать на звонки и сигналы бедствия, поступающие на станцию из всех служебных помещений, но тщетно.

Спок занял место Зулу. По соседству находился мичман Чехов, у которого из глубокой раны на лбу струилась кровь. Скотти сидел в разорванном кителе, делая отчаянные попытки наладить пульт технического контроля.

Кирк опустился на колени рядом с Зулу и, убедившись, что его рулевой дышит, отрывисто сказал Споку:

– Докладывайте.

– Сильнейшая гравитационная аномалия, – выдавил из себя Спок. – Проще говоря, сгиб в структуре пространства. У нас не было возможности узнать о его приближении, поскольку нет чувствительных датчиков, позволяющих зафиксировать подобную вещь.

– Повреждения есть?

– Не знаем. Поля тяготения корабля на мгновение уменьшили свою величину, фактически поменяли полюса, затем вернулись в исходное состояние. В некоторых отсеках вышли из строя коммуникации, – выпалил Спок.

– Ухура, – повернулся Кирк в ее сторону. – Перелома нет? Вы сильно ушиблись?

– Меня... меня подбросило к потолку, – пробормотала она, – а при падении я ударилась обоими локтями об пол. Все случилось так неожиданно... иначе я бы расслабилась и прижала руки к себе... Перелом или нет, но боль просто невыносимая.

Кирк нажал на кнопку пульта.

– Лазарет, это капитанский мостик. Маккой?

– Джим, я постараюсь отослать к вам свою команду как можно быстрее, – донесся раздраженный голос Маккоя, – но раненых много и в других отсеках.