Теперь уже вторая бровь Спока поползла вверх.

– По-моему, доктор, я не давал повода для оскорбления. Понятно, вы бы предпочли придать вашей любимой медицине образ тайной, активно действующей силы, не подчиняющейся законам логики, но ведь во Вселенной есть вещи, предсказуемые с помощью математических расчетов... Иначе было бы невозможно проводить навигацию в космосе.

– Господа, – прервал Кирк разговор, угрожавший перерасти в очередной диспут по основным вопросам философии с участием специалиста по точным наукам и медицинского работника, – не продолжить ли вам свои дискуссии в кают-компании? Спок, так о чем вы хотели мне рассказать? Выстраивайте свои предположения и гипотезы, если необходимо, но все конкретизируйте.

Это прозвучало как приказ. Спок прореагировал соответственно:

– Если не поменять курс, то у нас появится один шанс из трехсот шестидесяти четырёх целых, шестидесяти семи сотых попасть в сектор пространства, деформированного гравитационной турбулентностью. И предугадать последствия очень трудно.

– Я же сказал: рассуждайте вслух, – настаивал Кирк.

– Пространство может быть искривлено или даже завернуто под воздействием гравитационной турбулентности, а у нас не настолько чувствительные датчики, чтобы зафиксировать это прежде, чем мы там окажемся. Вместо такого тяжелого корабля, как "Энтерпрайз", сюда бы следовало послать хорошо оснащенную исследовательскую станцию. Но я знаю – с командованием Звездного Флота не спорят. Заранее обнаружить аномальное явление невозможно, поэтому предлагаю изменить направление движения корабля, иначе, помимо нашей воли, его отнесет неизвестно куда; мы потеряем все ориентиры и вряд ли почувствуем себя комфортно. Составляющие части корпуса наверняка подвергнутся избыточному давлению.

– И никаких предвестников? – спросил Кирк.

– Сейчас трудно судить. Хотя, вероятно, при приближении к зоне наивысшей турбулентности мы испытаем на себе воздействие определенной силы.