Лобан, не отвечая, снова занес меч для удара. На этот раз к нему присоединился Куденя, и вдвоем они быстро зарубили землепашцев.

Сделав дело, братья-ходоки опустили мечи и перевели дух. Лобан вытер ладонью забрызганное кровью лицо и проронил:

– Кончено.

– Да, – тяжело дыша, отозвался Куденя. Он сорвал пучок травы и тщательно вытер щеки, шею и заляпанную кровью руку.

Лобан воткнул в землю меч, затем подошел к купцу, присел рядом и принялся обшаривать его карманы. Из одного ходок достал кошель с золотыми монетами. Затем он обшарил карманы тощего иноземца. На этот раз добычей ходока был мешочек с драгоценными яхонтами.

Куденя, ожидая, пока брат закончит обыск, покосился на изрубленный труп купца и язвительно произнес:

– Ну что, скупердяй? По-прежнему будешь талдычить, что заплатишь мне только после того, как найдем чуднýю вещь?

В лесу что-то хрустнуло, и усмешка мгновенно сошла с лица Кудени. Несколько мгновений он вслушивался в звуки леса, потом посмотрел на брата и спросил:

– Ты слышал это?

– Что? – не понял Лобан, продолжая обшаривать одежу иноземца.

Куденя вздохнул.

– Нет, ничего… Просто показалось. – Он перевел взгляд на тело иноземца, облизнул пересохшие губы и тихо сказал: – Говорят, если ходок убил своего ведомого, падшие боги накажут его.

– Чушь. – Лобан выпрямился и сунул добычу в карманы кафтана. – До межи всего три версты, братка, и мы с тобой пройдем их.

Он повернулся к мечу, и вдруг Куденя взволнованно выкрикнул:

– Брат, там кто-то есть!

Лобан повернулся к Кудене и увидел, что тот показывает на черные вересковые кусты.

– Кто-то видел, как мы убили их, – прошептал Куденя.

Лобан нахмурился, шагнул к мечу и вырвал его из земли. Теперь, всего за три версты от счастливой жизни, он не намерен был сдаваться и готов был убить любого, кто встанет на их пути.