— Все на зеро, — хрипловато выдохнула она.

— Извините, максимальная ставка две тысячи.

— Хорошо, две тысячи на зеро.

Кажется, все переживали уже не за себя, а за девушку. Я затаила дыхание. Шарик катился по канавке, уже замедляя ход. Оборот, еще один… Азиатка навалилась грудью на стол и нервно дышала. Шарик соскочил в клетку.

— Зеро, — объявил крупье.

Девушка резко вскочила, едва не опрокинув стул, потом снова села. И тут в зале стало в два раза светлее — она засияла, как неоновая реклама, продемонстрировав нам два ряда жемчужных зубов, хотя казалось, из ее глаз вот-вот брызнут слезы радости. Крупье выписал чек, девушка сгребла его в сумочку вместе с оставшимися фишками, купюрами и встала из-за стола.

Я ринулась в бой. На земле остались только я, шарик и клетки с цифрами. Пару раз мне казалось, что из полумрака за мной следит пристальный взгляд, но не было сил оторвать глаза от рулетки.

Поставила на черное, получила новую сотню. Сдвинула все на каре — и через две минуты в моих руках оказалось 1600 долларов. Чтобы заработать такую сумму, в редакции надо было отпахать лет шесть. Поставила 600 на столбец и проиграла. 500 на красное — и снова проиграла. Уже без надежды на выигрыш я бросила сотню на разделение, и — о фантастика! — ко мне вернулось 1700. Если сложить все вместе — получалось почти две с половиной тысячи. Не давая себе возможности подумать, я решительно сдвинула 2 тысячи на зеро и в одно мгновение лишилась их. 200 долларов на красное и 200 — на один номер. Очень долго катится шарик, мог бы бегать и побыстрее. Красное! Получила обратно свои 400 долларов.

Самая крупная сумма, побывавшая в моих руках в этот вечер, — больше семи с половиной тысяч долларов. Это я запомнила хорошо. Как я могла бы их использовать? Купила бы машину, «шестерка» Сергея, того гляди, рассыплется. Нет, об этом лучше не думать. Когда я вставала из-за стола, у меня не было даже десяти долларов на коктейль в баре.