Катя вздохнула и тут чувство, откуда-то с неба, нахлынуло на нее незримую, но сильную волною. Чувство это было спокойно, сильно и печально: средь гор облачных увидела она призрачный город, неожиданно поняла, что впереди - испытания, что впереди горечь, но приняла это спокойно, почувствовав себя облаком спокойным...

В это же самое время, на это же огромное, горообразное облако, но только с другой стороны смотрел худой юноша, с длинным лицом, на котором выделялся прямой нос с широкими ноздрями и густые, черные брови. У юноши были каштановые волосы, сам он был загорелым, а одежда - вся темная. Из кармана джинсовки его виднелась полная стихами тетрадь, так как юноша этот, именем Дмитрий, был поэтом.

Только недавно он вышел из леса и теперь присел среди желтого моря одуванчиков. Довольно долго смотрел он на небо, чувствуя при этом тоже, что чувствовала и Катя. Вот он вздохнул глубоко, достал свою тетрадь и, открыв на последнем свободном листке записал, быстро и не останавливаясь, не исправляя ни одного слова. Глаза его, имеющие таинственный изумрудно-серебристый цвет, пылали при этом, а сам он, сосредоточившись слышал только пение птиц небесных, а гудение пролегающего в километре шоссе мешал ему полностью слиться с голосами птиц, с этим вечером; вот те строки:

Облачные горы, птичьи голоса,

Теплое сиянье - вечера краса.

Бастионы света, синие луга,

И в душе моей - радуга дуга.

Теплый голос Солнца, тихо мне пропел:

"Ты, ведь, на пороге столь печальных дел.

То всю жизнь изменит, боль в тебя войдет,

Но заре навстречу душа твоя взойдет".

И вот, читая облаков стихи,

Принимаю в сердце, хоть они лихи.

Там, в печали вижу, свет, сиянье дня,

Принимаю в душу, небо не виня...

Дима перечитал написанное, вновь поднял голову навстречу облачному сиянию, и, вновь созерцал эти теплые горы.