– Стараемся, сэр, – скромно ответил шеф полиции.

– Надеюсь, он уже арестован, этот Револьс?

– К сожалению, сэр…

– Что? Вы хотите сказать, что он еще на свободе?..

– Данные из Информатория получены только что…

– Так что же вы спите, – закричал Триллинг, вскочив с места и потрясая кулаками, – идите, подымите весь аппарат на ноги, ройте землю носом, но чтобы Револьс был пойман! А до этого я вас и видеть не хочу. Идите!

Триллинг отвернулся, давая понять, что аудиенция окончена.

– «Совсем спятил босс», – подумал шеф полиции, выходя из лифта. Дверь на улицу ему отворил угрюмый детина, больше похожий на переодетого гангстера, чем на швейцара.

На улице было душно. Нагретые августовским солнцем, асфальт и стены небоскребов источали зной.

Глубоко внизу под прозрачным полом кабины проплывало плато, покрытое рыжеватой выжженой на солнце травой.

– Фермерский рай, – кивнул вниз Робин. – Приволье коровам, а людям беда.

– Ты-то откуда знаешь? – спросил Майкл.

– Так я ведь родом отсюда. Здесь была ферма моего отца.

– Почему «была»?

– Потому что ее проглотил наш сосед, крупный землевладелец. Его все в округе прозвали спрутом. Столковался с железной дорогой, и всех нас, мальков, в один невод – фьють! – выразительно свистнул Робин.

– Как же это он? – поинтересовался Майкл.

– Да как обычно, – махнул рукой Робин. – Взвинтили тарифы за транспорт, нам платить было не под силу, ну и прогорели.

– А с высоты все кажется таким идиллическим, – заметил Майкл. – Игрушечные домики, зелень… Стада… Действительно рай, да и только!

– Это только с расстояния в семь тысяч метров. А немного приблизишься – и рай сразу превращается в ад.

– И подумать только, – перешел Майкл на другую тему, – что этот самый Револьс жил у нас под боком, в гостинице «Опоссум»! Ведь стоило только протянуть руку, и он в кармане, вместе с премией в двадцать пять тысяч долларов. А теперь ищи ветра в поле!