Граница, граница… нет в ней ничего такого с виду, земля как земля – по эту сторону мы, по другую Орхесса, два королевства, все как полагается, и поле ничейное между нами… вот только одуванчики на нем алые. Я и сам в такое не верил, пока не увидел. Алые они, а не желтые – будто кровью поле забрызгано… и пух у них тоже алый, а не белый. Как ветер подует – будто души этих капель крови над полем летят. С непривычки жуть берет.

Потом-то привыкаешь – и к ветру, алому от одуванчиков, и к постоянному ожиданию. Нет – не набега из Орхессы, этого как раз можно не опасаться. Мы не ждем их нападения, а они не ждут нашего. Слишком много крови было пролито когда-то на этой границе. Пролито страшно, предательски… Пролито столько, что она размыла совсем иную границу – не между нами и Орхессой, а между нашим и иным миром. Кровь текла рекой – и по этой реке к нам приплыло такое, чего и в кошмарном сне не увидишь.

Во всех Храмах тогда трезвонили во все колокола – мол, конец света настал за грехи наши, раз нашествие демонов началось и вековечное Зло явилось по наши души… Вранье все это. И грехов никаких не было, и не демоны на нас напали, и Злом они не были, тем более вековечным, и души наши им были без надобности. Вояки как вояки – и не души им были нужны, а земля… в общем, все, как у людей. С той только разницей, что людьми они не были. Вампирами, оборотнями, колдунами… чудовища как чудовища, если вдуматься. Ничего

особенного. Никак уж не демоны. И совсем не бессмертные или там неуязвимые. И убить их можно, и в плен взять можно – да зачем далеко за примером ходить, если один из таких пленников был моим дедом! Пленные в нашем мире как раз неплохо приживаются – это их мир для нас чистая отрава. Мы не можем дышать этим воздухом, пить эту воду, ходить под этим солнцем – мы гибнем там, теряя человеческое обличье, гибнем в страшных мучениях.