Ретиф вышел из отеля на улицу, которая соединяла все основные точки города. По сторонам высились серые, словно сложенные из одинаковых кубиков здания. Прохожие-гасперы кидали на землянина настороженные взгляды. Некоторые открыто морщились, а были и те, что исподтишка толкали в спину. Народу было много.

Это была короткая прогулка по направлению к тому дому, в котором размещалась земная делегация. Когда он уже почти подошел к тому зданию, из винной ловки поблизости вырулили два крулча в форме моряков военного флота и, заметив землянина, ленивой походкой направились ему навстречу. Они были очень похожи один на другого: четыре короткие ноги, как у кентавра, впалая узкая грудь, грубая физиономия с развитыми сверх меры желваками, боцманская бородка, китель в красную полоску, оружие на ремне и щегольский стек в руках.

Ретиф отошел немного вправо, чтобы они могли пройти мимо него, но они переглянулись и тоже отступили в сторону. Так, чтобы закрыть землянину дорогу. Ретиф шел вперед, не замедляя шага и, надеясь проскользнуть между ними. Крулчи сомкнулись. Ретиф, не теряя присутствия духа, остановился, потом на всякий случай попытался слева обогнуть одного из моряков. Тот выставил плечо и опять загородил проход.

— Эй, глядите, землянин что-то замешкался! — проговорил он таким голосом, как будто песок попал в коробку передач. — Ты никак заблудился, землянин?

Второй крулч, глумливо усмехаясь, подошел к Ретифу вплотную и заговорил:

— Откуда путь держим, землянин? Что-то ты мне не нра…

Без предупреждения Ретиф нанес мощный удар носком ботинка в голень ноги ближайшего крулча, выхватил у него из рук стек и с короткого замаха ударил им по руке второго моряка, который потянулся было к кобуре у своего пояса. Пистолет звякнул об асфальт, попал на самодвижущуюся дорожку, которая пробегала по середине улицы и уехал на ней. Тот, кого Ретиф ударил первого, скорчился, поджав раненую ногу к животу и испуская сдавленные стоны. Он был уже не боец. Ретиф быстро обыскал его, выхватил из кобуры пистолет и направил его на второго крулча, который словно оцепенел, лишившись своего оружия.