Над головой проплыл свет занавешенного фонаря, но того, кто нес фонарь, за поручнем разглядеть не удалось – впрочем, как и его спутников. Не разобрал Картер и слов, произнесенных вполголоса. Тем не менее он был уверен, что людей больше двух, а шумные выдохи и кряканья подсказали ему, что незнакомцы пронесли тяжелый груз.

Нужно было забраться наверх, но веревки у Картера не было – пришлось бежать к лестнице, довольствуясь лишь тем светом, что лился снизу. Картер был полностью уверен, что никто из врагов не попадется ему на пути, и эта ошибка чуть было не стоила ему жизни: менее чем в десяти футах от него прогремел выстрел. Картер выстрелил в ответ и тут же услышал дикий, душераздирающий крик. Картер поспешил к противнику, зная по опыту, что нет никого опаснее раненого врага, однако анархист лежал мертвый под опорной колонной. Картер не мог понять, как уцелел сам, но потом догадался, что жизнь ему спас Дорожный Плащ – анархист его не видел и стрелял вслепую.

Добежав до конца галереи, Картер промчался по лестнице на следующий уровень и вышел в зал, который поспешно пересек, ожидая в любой момент нападения. Врагов не было. Картеру стало страшно: они приближались к настоящему лабиринту коридоров.

Он шел крадучись и думал, что того и гляди может наткнуться на противника.

Когда Картер вышел на открытое пространство, он понял это лишь благодаря картам Дома, запечатленным в сознании. Свет ламп, озарявших зал, давно померк позади. Картер шел в полной темноте, прислушиваясь и стараясь дышать как можно тише, дабы расслышать чужое дыхание. В конце концов он обнажил Меч-Молнию. В стене, озаренной светом клинка, виднелось семь дверей. Мысленно сверившись с картой, Картер сразу отверг все двери, кроме двух, представлявшихся ему равновероятными. За обеими дверьми начинались лестницы, а дальше пути шли приблизительно в одном направлении, но завершались они на расстоянии многих миль друг от друга. Итак, совершая выбор, он мог рассчитывать только на удачу.