Хозяин идет! Новый Хозяин! Миновало шесть дней после погони Картера за анархистами. По улицам Иннмэн-Пика, крича, бежала девочка. Небо над городком было согрето первым весенним теплом.

А улицы были грязные: при каждом шаге в немощеных переулках вздымалась пыль, отчего весь городок был занавешен коричневатой дымкой, из-за которой издалека почти сливался с окрестными полями. Не было тут ни резьбы на ставнях, ни украшений на дверях, ни выточенных из дерева орлов, ни ярких флагов. Все казалось бесцветным – и занавески на окнах, и деревянные двери, и даже одежда. Горожане по-прежнему одевались в бесформенные тускло-коричневые балахоны, как во времена правления анархистов. Но все же краски возвращались в Иннмэн-Пик – то тут, то там можно было заметить яркое пятнышко. Видимо, горожане уже отваживались вынимать по лоскутку из сундуков и запыленных гардеробных. Личный бунт Лизбет против засилья одноцветья состоял в том, что ее светлые кудряшки были гордо подвязаны голубой лентой. Добежав до конца скучного, мрачного переулка, девочка повернула за угол и поспешила к яркому зрелищу, ожидавшему ее в конце улицы. Там под корявым дубом по струнке стоял Старина Арни, охранявший вход в Малый Дворец. Пуговицы на его алой форме, вынутой из сундука на чердаке, были начищены до блеска.

Эту форму он носил в юности, в ней участвовал в легендарных Войнах за Желтую Комнату. Пусть ее побило молью, пусть она обветшала, но Лизбет алый мундир Старины Арни все равно казался великолепным. Арни несколько десятков лет служил графу Эгису.

Завидев девочку, старик поднял голову, и хотя Лизбет попыталась проскользнуть незамеченной, он перехватил ее у ворот. Бросив меч, он опустился на колени, крепко обхватил ее руками, и алые перья плюмажа защекотали щеки Лизбет.