Когда наконец после бесчисленных поворотов Картер добрался до нужной двери, он обнаружил, что она крепко-накрепко заколочена железными пластинами. В отчаянии он помчался обратно, гадая, что за ужас таился за этой дверью, если кто-то ее столь тщательно заколотил.

Потеряв два часа, он спустился вниз и стал подниматься на верхние этажи другой дорогой. На сей раз он отказался от осторожности, предпочтя скорость, и наконец оказался в длинном переходе. Дверей в Высоком Доме было не меньше, чем переходов в муравейнике, но теперь Картер точно знал, что анархисты должны двинуться в сторону Длинного Коридора и тем самым избегнуть прохода по самой населенной области низин Гена. Куда враги могли направиться оттуда, Картер предугадать не мог.

Он шел всю ночь, а когда утреннее солнце позолотило оконные рамы и в его лучах заплясали пылинки, оказалось, что он все еще пробирается по Кверни. Картер порадовался рассвету, хотя утренние лучи и напомнили ему об усталости. Он остановился - совсем ненадолго, только для того, чтобы перекусить вяленым мясом из дорожного мешка, а потом снова пустился в путь. Он так изнемог, что шел словно во сне. Ближе к полудню Картер наткнулся на человека, греющего ноги у камина. Незнакомец предложил ему горячего чая и рассказал о том, что видел "четверых джентльменов в серых плащах, которые несли какой-то груз в мешке из рогожи на двух шестах, словно Ковчег Завета".

Приободренный выпитым чаем и обрадованный тем, что верно идет по следу грабителей, Картер шагал еще три часа. По дороге он снова перекусил на ходу. Его враги наверняка тоже жутко устали, но останавливаться и не думали - их вела вперед жестокая необходимость, превозмогавшая страх погони. День сменился вечером, а Картер так и не догнал анархистов.

Наконец, когда солнечный свет уже был едва заметен в оконных проемах, он добрался до места, которое искал. Там он судорожно вдохнул, собрался с последними силами и вызвал в сознании Слово Власти. Оно далось ему не сразу - Словами Власти повелевать трудно, тем более что сказывалась ужасная усталость. Но вот это слово заполнило все его мысли, и буквы словно полыхнули жарким пламенем. Картер подпустил слово к губам и с усилием Произнес: