- Недалеко. Теперь уже недалеко.

- Где ты был, папа? - спросила. Лизбет, но он не ответил, и она решила, что очень плохо вела себя, раз он так сердится на нее. Она снова заплакала, судорожно, отчаянно всхлипывая.

Когда все перекусили, отец снова понес Лизбет на руках, и они шли по коридорам, пока не добрались до застекленных дверей, выходивших на восток. Взошедшее солнце светило в окна за дверьми. Там протянулся коридор, вдоль стен которого развевались флаги пурпурных королевских цветов, висели пурпурные занавеси, вышитые золотом, и лежали пурпурные ковры с рисунком в виде золотых лилий. Медная табличка над дверью гласила:

ДОБРО ПОЖАЛОВАТЬ В БИСНИ, ВЛАДЕНИЯ КОРОЛЯ.

Из-за солнечного света Лизбет стало немного веселее, и она решила, что отец и его спутники отыскали славное место, но никто не вышел встретить их, когда они миновали застекленные двери.

- Ты все сделал как надо, - сказал один из анархистов. - Ты будешь вознагражден. Отдай ее мне.

- Нет, папа! Не отдавай меня ему! Нет!

Но отец передал Лизбет с рук на руки анархисту, и было видно, как ему тяжело ее держать, а ведь отец нес ее без устали столько часов подряд. Когда Лизбет уносили, отец молча стоял в дверях. Девочка билась, вырывалась, кричала, тянулась к отцу, умоляла его забрать ее. Глядя через плечо анархиста, она увидела, как отец отвернулся, и не было в его взгляде ни любви, ни тревоги. Его звериные глаза были равнодушны.

Она еще долго вырывалась, но в конце концов изнемогла и затихла. Потом ей стало все равно. Она понимала, что будет наказана, вот только не знала, за что. Она плакала о Саре и графе, пока у нее не осталось сил плакать.

Много дней они шли по Дому извилистыми путями, одни из которых были светлы и радостны, другие - каменно-угрюмые, где отсветы фонаря на стенах казались похожими на блуждающие огоньки. Уже через час анархисты брали Лизбет на руки только тогда, когда она уставала до изнеможения, а остальное время она шла сама, но ее вели на веревке, обвязанной вокруг запястья, чтобы девочка не убежала.