Воины уложили Чанта на кушетку у очага. Один из них развел огонь пожарче, а Картер вместе с начальником стражи стащили с Чанта сапоги и перчатки и стали растирать его ступни и пальцы. Вскоре Фонарщик снова застонал, разжал веки, открыл бледно-розовые глаза и проговорил:

- "Один желает кровь пролить чужую, и проливает кровь свою другой. Сама Природа злится, негодует и студит кровь морозом и пургой..." - С этими словами он вновь лишился чувств.

Прошло полчаса, и согретый теплом очага Чант пошевелился. Картер напоил его с ложки горячим чаем, и Фонарщик сумел приподняться и сесть. Через некоторое время он выглядел гораздо лучше. Картер уже осмотрел его, но ни ран, ни отморожений не нашел. Только на лбу Чанта лиловел большой кровоподтек.

- Судя по всему, я не в Раю, - еле слышно проговорил Чант, если только ангелы не похожи на Картера Андерсона.

- Благодарение Господу, надеюсь, что не похожи, - отозвался Картер и впервые за все время улыбнулся. - Ты верен себе. Просто чудо, что я тебя разыскал. Сначала я подумал, что ты мертв.

- Еще несколько минут при таком морозе и вьюге, и я бы точно отправился на тот свет. "Ибо Ангел Смерти простер надо мной свои крыла".

- Наверняка ты там недолго пролежал, - заключил Картер, - иначе бы обморозился. Где ты был в последние несколько дней?

- Неподалеку отсюда, но сегодня только на Аллее Фонарщика. За границей собрались злые силы, они орудуют в Доме.

- Я это почувствовал. Хватит ли у тебя сил рассказать мне обо всем?

- Нет времени! Фонари в опасности! Нам нужно немедленно идти.