— Ответ: Ну, Уран испещрен очень яркими облачными полосами — оранжевыми, красными…
— В: Мы не про Уран, а про Титанию.
— О: Ах да, конечно, волшебная луна. Знаете, у Природы скорее всего есть чувство юмора; почти в каждую систему или комбинацию она добавляет хоть чуть-чуть чего-то такого психованного, с задвигом, видимо чтобы показать нос гармонии и порядку. Сразу приходит на ум знаменитое изречение Роджера Бэкона: «Не бывает совершенной красоты без некоторой странности пропорций».
— В: Френсиса.
— О: Простите?
— В: Не Роджера, а Френсиса Бэкона.
— О: Ну конечно же, Френсиса. Спасибо. Так вот, в Солнечной системе роль этой странности играет Титания, предмет всеобщего восхищения и причина всеобщего же раздражения. Восхищения — ибо немногие имеющиеся у нас ключи и намеки вызывают восторженное предвкушение, а раздражение — ибо мы их не понимаем.
— В: На что они похожи?
— О: Если вы знакомы с кристаллами, то, несомненно, знаете, что почти в любом кристалле могут содержаться жидкие включения размером от долей микрона до нескольких сантиметров. Включения диаметром больше миллиметра встречаются весьма не часто, а уж сантиметровые — это музейные рариреты.
— В: Мне казалось, такие включения обесценивают драгоценные камни.
— О: Совершенно верно, но сейчас нас интересует не стоимость кристаллов, а их геология. В большинстве случаев пустоты кристаллов заполнены раствором самых разнообразных солей в концентрации от почти чистой воды до насыщенного рассола. Чаще всего включение содержит в себе газовый пузырек. Если такой пузырек достаточно мал, чтобы реагировать на флюктуации количества молекул, сталкивающихся с ним, он постоянно дергается из стороны в сторону, совершает броуновское движение.
n*1 / n*2 = exp (mg (p — p') No (h1 — h2) / pRT)
— В: Мы перестали что-либо понимать, вы заметили?
— О: Пардон. Я просто решил щегольнуть красивой эйнштейновской формулой. Как бы там ни было, это очень впечатляет — смотреть на пузырек в микроскоп и думать, что такое вот нервное расхаживание по клетке продолжается уже миллиард лет.