Открывшийся люк внезапно — этот корабль не нуждался в иллюминаторах — залил ангар светом; Крупп поднялся по двум металлическим ступенькам, приваренным к корпусу, и начал свое обследование.

Внутри Р-ОГ-ОРа тысяча первого было на удивление жарко; скинув всю одежду, Крупп начал карабкаться вверх, к рубке управления, расположенной в той самой головке самовара (невесомость неизмеримо облегчит эту операцию). В салоне, посреди брюха корабля, выяснилась причина тропической духоты — прозрачный инкубатор, окруженный уймой вспомогательного оборудования. Всем этим хозяйством занималась, чертыхаясь и обливаясь потом, совершенно голая женщина. Ползая на манер осьминога поди над вызывающей сомнение аппаратурой, она что-то подкручивала, довинчивала, исправляла.

Доктор Крупп никогда прежде не видел свою помощницу, доктора Клуни Декко, в подобном виде; ему потребовалось некоторое усилие, чтобы не выказать веселого удивления.

— Клуни?

— Привет, Дамон. Слышала, как ты с кораблем обменивались любезностями… Тьфу! Чтоб его все черти!

— Барахлит?

— Эта сучья подача кислорода — она, видите ли, с характером! То она есть, то ее нету. Вот так однажды и угробит ребенка.

— Не позволим.

— Рисковать нельзя, ни на вот столько. После семи месяцев возни, выхаживания и выкармливания нашего эмбриона я не собираюсь допустить, чтобы какая-то железяка ржавая взяла и все испоганила.

— Дело не в оборудовании. Клуни, просто внешнее давление сбивает отсчеты датчиков и перекрывает подачу. Конструкция разрабатывалась для свободного пространства, так что в полете все само наладится.

— А если нет?

— Расколем эту люльку и устроим парнишке искусственное дыхание рот в рот.

— Расколем? Господь с тобой, Дамон, эту штуку не вскрыть без зубила и кувалды.

— Не надо так уж буквально. Клуни. Расколем ее — в смысле вскроем.