— Чувствую, вам плохо пришлось.

— Я видал и больше мертвецов. Мне, черт возьми, случалось и больше людей терять под моей командой.

— Вы воевали?

— Воевал.

Я подождала, чтобы он назвал род войск, но он молчал.

— Где же вы бывали?

— Это секретная информация, в основном.

— Спецкоманды?

Это был полувопрос, полуутверждение.

— Да.

— Можно спросить, какого рода, или надо оставить тему, пока не услышала: «Если я вам скажу, мне придется вас убить на месте»?

Я попыталась пошутить, но Шоу юмора не принял.

— Шутите, значит. Раз вы на это способны, значит, до вас не дошло, что здесь творится.

— У вас трое убитых оперативников, один убитый и расчлененный истребитель вампиров. Это плохо, да, Но вы же не послали с маршалом всего трех оперативников? Значит, остальные члены группы сумели уйти.

— Они не сумели уйти, — ответил он, и от его интонации страх из черной ямы поднялся у меня внутри чуть выше.

— Но они не погибли, — сказала я. — По крайней мере так я вас поняла?

— Нет. В строгом смысле слова они не погибли.

— Тяжело ранены?

— И это тоже не так.

— Шоу, перестаньте ходить вокруг да около и скажите прямо.

— Семеро моих сотрудников в госпитале. На них ни царапины. Они просто лежат.

— Если ни царапины, почему они лежат и почему в госпитале?

— Они спят.

— Что?

— Вы слышали.

— В смысле, они в коме?

— Врачи говорят, что нет, Они спят. Просто мы не можем их разбудить.

— У врачей есть какие-нибудь зацепки?

— Единственное что-то похожее на это состояние наблюдалось у тех пациентов в двадцатых годах — которые заснули и не проснулись.

— А несколько лет назад сняли фильм про их пробуждение?

— Да, но оно тянулось недолго. И до сих пор неизвестно, чем эта форма сонной болезни отличается от нормы.