Снова завыл волк — на расстоянии минуты быстрого бега. Выбирать надо сейчас же. Еда и плен или голодная свобода? От решения зависит жизнь и смерть. Но что из двух смерть — а что жизнь?

И впервые в жизни мальчик-волк выбрал неизвестность. Пускай его поймают. Он поест, а потом, быть может, вырвется на волю...

— Укия?

Укия Орегон вздрогнул и проснулся. Лицо его оказалось прижатым к овальному иллюминатору из органического стекла. Все существо наполнялось дрожью реактивного двигателя.

— С тобой все в порядке, малыш?

Макс Беннетт, напарник Укии, сидя в кресле самолета, делал заметки в своем ноутбуке. В настоящий момент он беспокойно смотрел на юношу. Этот тревожный взгляд появлялся все чаще с тех пор, как они столкнулись с тайной войной между инопланетными завоевателями Онтонгардами и восставшими инопланетянами, которые именовали себя Стаей.

— Похоже, тебе приснился дурной сон.

— Скорее воспоминание, как мама Джо поймала меня в человеческую ловушку.

Убирая с глаз длинные черные волосы, Укия осознал, что его по-прежнему колотит дрожь. Определив источник холода, он поднялся, чтобы выключить кондиционер. Самолет качнуло, и Укия не попал по кнопке вентилятора. Со второго раза получилось, и он приглушил кондиционер над своим креслом, а также над пустым сиденьем между ними, где должен был сидеть следователь по убийствам Рэймонд Крэйнак.

— А где Крэйнак?

— Его снова затошнило, и он удалился по личному делу. Вряд ли ему станет лучше, когда мы прилетим в Пендлтон. Быть может, нам придется проделать часть пути верхом, смотря где именно Алисия пропала. — Макс что-то записал в ноутбуке и поднял серые вопрошающие глаза на Укию. — Ты умеешь ездить на лошади?

— Не знаю. Наверное, умел в прошлой жизни, еще до того, как присоединился к волкам. Во всех фильмах индейцы способны оседлать ветер.