Привык и Костыль. Спустя пару месяцев он перевел Птицу из чулана в главную комнату, где был камин: грифоны, подобно кошкам, очень любили тепло. Характер у Птицы оказался веселым и шаловливым, она наполнила жизнь одинокого старика новыми красками. Вопреки предупреждению ночного гостя, Костыль не смог удержаться и, слово за словом, вскоре начал учить грифоночку разговаривать. Та впитывала знания быстрее любого человеческого ребенка.

Шло время. Как и раньше, Костыль еженочно взбирался на вершину маяка, хотя с каждым годом ему становилось все труднее подыматься по лестницам. Когда возвращались ночные гости, Костыль запирал Птицу в чулане; люди не спрашивали о судьбе своего подарка, а старик не желал лишний раз привлекать к себе внимание. Так, день за днем, пролетело три года.

Грифоночка за это время научилась не только говорить, но и читать. Она заметно подросла и, хотя летать еще не умела, уже обрела ту таинственную красоту, что позволяет мгновенно узнать хищника.

Костыля она звала «дедушкой». Птица часто взбиралась на башню и стояла там, на самом краю пропасти глубиной в сотню ярдов, расправив тонкие крылышки по ветру. В отличие от кошек, грифоночка очень редко жмурила глаза.

Однажды вечером, в холодный дождь, Костыль поскользнулся на лестнице и сильно ушиб ногу. Птица помогла старику добраться до постели. К утру нога распухла и потеряла чувствительность; Костыль не мог подняться на башню, чтобы зажечь огонь. А по королевскому закону, если маяк останется темным хоть одну ночь, смотрителя должны заменить...

Маяк не остался темным. Костыль нервничал и вертел в пальцах грифонье перо; когда Птица вернулась, он подробно ее расспросил, но успокоился лишь, когда грифоночка вышла из башни с зеркалом и через окно отразила ему свет маяка. Птица была очень довольна своими новыми обязанностями.