И, засыпая в чайник заварку, пробормотал:

— И погода-то дрянь, а он знай себе улыбается. Эх-ма.

* * *

Было позднее утро. Дождь продолжал колотить по окнам и карнизам, отчего трапезная в замке короля Александра казалась мрачно-удручающей, хотя вообще-то слыла одним из наиболее ярких помещений — стены были пестро расписаны картинками, изображающими разные блюда и застольные сценки, а значительную часть комнаты занимал длинный стол, постланный разноцветными залатанными скатертями. За столом сидели все те же творческие личности, что накануне обсуждали стихи Касьяна Беляники — не хватало лишь самого Касьяна.

Король Александр поднялся со своего места во главе стола, и разговоры стихли.

— Господа, — негромко начал король, — как вам, вероятно, уже известно, ночью в замке произошло нечто совершенно, — Александр замялся, подбирая слова, — нечто совершенно невиданное и безобразное.

Судя по тому, как внимательно и даже недоуменно прислушивались сотрапезники к словам короля, им о ночном происшествии известно еще ничего не было.

— Даже и не знаю, как об этом сказать, — с трудом продолжал Александр. В общем, наш вчерашний поэт, Касьян Беляника… — Его Величество вздохнул и надолго замолчал.

— Что? — не выдержал один из гостей.

— Что — съеден, вот что! — неожиданно сорвался на крик Александр.

— Вы шутите, Ваше Величество?.. — пролепетал Диоген.

— Какие шутки! — пристукнул кубком по столу Александр. — Можете сами сходить и посмотреть, что от него осталось! Это ваши, именно ваши глупые шутки, друзья мои, в конце концов сбылись.

Король опустился за стол, а в трапезной поднялись крики и шум.

— Это мы виноваты! — вопил, театрально бия себя в грудь, синьор Данте. Накаркали! Да разве я стал бы так о нем говорить, если бы знал, чем это кончится…