Продолжая стоять неподвижно, Ричер спросил:

— По какому обвинению?

— Можешь не сомневаться, я что-нибудь придумаю, — ответил коп.

Он переложил оружие в одну руку, а другой достал наручники из футляра на поясе. Он стоял, держа их на раскрытой ладони, и один из парней выступил вперед из-за его спины, взял их у него и подошел к Ричеру сзади.

— Руки за спину, — приказал коп.

— Эти ребята имеют официальные полномочия? — спросил Ричер.

— А тебе какая разница?

— Никакой. Только они должны их иметь. Если они тронут меня без уважительной причины, я переломаю им руки.

— Они все имеют официальные полномочия, — сказал коп. — Особенно тот, которого ты только что вырубил.

Он снова взял ружье обеими руками.

— Это была самозащита, — сказал Ричер.

— Скажешь это в суде, — заявил коп.

Парень, стоявший за спиной Ричера, завел ему руки назад и надел наручники. Тот, что вел переговоры, открыл заднюю дверь полицейской машины и придержал ее, точно гостиничный швейцар — дверцу такси.

— Садись в машину, — велел Ричеру коп.

Ричер быстро обдумал возможные варианты. Он был в наручниках. В трех футах у него за спиной торчал один из головорезов. В восьми футах перед ним стоял полицейский. В трех футах за спиной копа маячили еще двое. Ружье было какой-то моделью «Моссберга»

— В машину, — повторил коп.

Ричер прошел к машине, обогнул открытую дверцу и забрался внутрь спиной вперед. Сиденье было из толстого винилового покрытия, и он легко скользнул по нему. На полу лежали резиновые пупырчатые коврики. Защитная перегородка была сделана из прозрачного пуленепробиваемого пластика. Подушка сиденья оказалась узкой, сидеть на ней со скованными за спиной руками будет неудобно. Ричер уперся в пол ступнями, поставив одну в отделение для левой ноги, а другую — для правой. Он не сомневался, что его будет сильно болтать по дороге.