– "Лабиринт" – игра командная. В "Патруле" я могу быть одиночкой.

– Ты ошибаешься, – возразила Рейчел. – Все игры Диптауна ориентированны на командные действия.

– Тогда можешь считать, что я не выношу слишком близкого контакта, – сказал я. – В истребителе я один. И когда меня убивают то это всего лишь яркая вспышка. Нет крови, нет грязи… Здесь мы не входим в непосредственный контакт с противником. Нет нужны убивать собственными руками.

– Боишься вида крови? Или – испачкать руки? – она внимательно смотрела на меня.

– Нет. Просто этого мне хватает и там, – я мотнул головой. – Сюда я хожу не за этим.

Она решила что поняла. Я мог бы ей сказать, что она ошибается, но не стал. Пока не стал. Как не стал поправлять и Валеру, сказавшего, что понимает. 4 Парочка раскрасневшихся, вспотевших несмотря на осенний морозец мужиков, сноровисто работала лопатами, засыпая землей могилу. Замерзшие, твердые комья желтовато-серой глины вперемешку с камнями гулко стуча сыпались на крышку гроба. Прощальные речи были краткими. Кажется, никто толком и не знал, что сказать. Ушли о чем-то переговариваясь наши одноклассницы. Ушла, тихонько всхлипывая, сестра покойного. Ушел, вальяжно переваливаясь с бока на бок, бородатый священник. Остались только мы с Валеркой, молча стоя у могилы школьного приятеля.

– Семен заказал место на кладбище в Диптауне, – сказал Валерка. – Странно как-то. Никогда не замечал у него особой тяги к этим вашим виртуальным развлечениям.

Он искоса глянул на меня, ожидая каких-то объяснений.

– Диптаун – это другое, – сказал я. – Там все иначе.

Тогда-то он и кивнул, решив, что понимает. Тогда-то я и не стал его поправлять. Семен не любил Диптаун. Он не был его фанатом, его постоянным жителем, не был одним из тех, кто посещает его ежедневно, чтобы окунуться в его нарисованный электрическими импульсами мир.