Когда все кончилось, я почти сползла на землю, задыхаясь от из-неможения и пережитого страха. Охотники толпились вокруг загнанных оленей, обмениваясь возбужденными возгласами и смехом. Я уткну-лась лбом в седло — проклятая лошадь теперь стояла смирно, едва по-водя ушами. Избавившись от тошноты, я глубоко вздохнула и отцепи-лась от седла. И совершенно напрасно: на первом же шаге больная нога подвернулась, и я рухнула в снег.

— К чему такие почести? — прозвучал надо мной глубокий насмеш-ливый голос. — Я вовсе не требую, чтобы передо мной вставали на ко-лени!

Путаясь в юбках и меховом плаще, я попыталась подняться, но наст обламывался под руками, больная нога не повиновалась, и я только беспомощно барахталась в снегу. В отчаянье я вскинула голову. Лорд Фэрлин не собирался мне помогать — моя беспомощность, судя по ленивой улыбке, его только забавляла.

Снова раздался смех — мы невольно оглянулись на беззаботно ве-селившихся охотников — о, боги, пусть они не увидят меня у ног Лорда-Оборотня! Всего двое еще не спешившихся всадников смотрели на нас: леди Найна — со злорадной усмешкой, Бэрин — напряженно и встревожено. Плетка лорда Фэрлина продолжала равномерно похле-стывать по голенищу высокого сапога.

— Да, — сказал лорд скучным голосом. — Вы действительно скверная наездница. В отличие от вашей прекрасной сестры.

Я готова была разразиться ругательствами — или слезами, — но что-то удержало меня. Может, тень затаенного любопытства в его глазах? Не ожидал ли он от меня этого? Не желал ли, чтобы я отреагировала именно так? Что бы это ни было, оно помогло мне сдержаться.

Лорд Фэрлин наклонился, подхватывая меня под локоть. В при-косновении не было ни бережности, ни уважения — меня просто рывком поставили на ноги. Удивительно, что он еще не встряхнул меня, как надоевшую тряпичную куклу. Игрушку, не оправдавшую его ожиданий… Убедился, что я стою на ногах, и тут же разжал пальцы, отступая. По-хоже, даже прикасаться ко мне было ему неприятно.