— Понимаете?

— Конечно. Ведь я слышал россказни людей об оборотнях. Думаю, вы должны нас бояться.

— А что… — я поколебалась. — Что в этих рассказах правда?

— То, что мы можем превращаться в зверей.

Я откровенно разглядывала его приятное лицо: где таится этот зверь? Где прячется? В каких тайниках души и тела? Что происходит с человеком, когда зверь выходит на охоту? Похоже, он готов ответить мне, но я не готова спрашивать. Я боялась узнать больше, чем желала бы… Сейчас я хоть как-то могла сосуществовать с ними. Что произой-дет, если я узнаю все?

Что пугает больше — тайна или ее раскрытие?

Отчуждение пролегло между нами. Стена, воздвигнутая мною. И Бэрин это понял. Склонил голову и пришпорил коня, вырываясь впе-ред.

С замершим сердцем я услышала приглашение лорда Фэрлина осмотреть их семейную галерею. Разумеется, он видел, что почти всю дорогу меня сопровождал его брат, и решил просто увести с глаз до-лой, чтобы тот, наконец, занялся делом — ухаживанием за невестами.

Сюда не доносился звук голосов, и лишь потрескивание свечей да размеренное дыхание лорда нарушали плотную тишину. Я оглядыва-лась, пытаясь скрыть нервную дрожь. Множество портретов в старин-ных рамах — несколько неожиданно для аскетичного замка погранични-ков. Я рискнула взглянуть на хозяина. Лорд Фэрлин стоял в тени, и в его неподвижности и ожидании чудилась угроза. Угроза? Чушь! Угро-жать мне — слабой женщине — зачем ему это? Он и так знал, какое впе-чатление производит на нас одним своим присутствием.

Я едва не отпрянула, когда он, наконец, зашевелился.

— Вы терпеливы, — заметил лорд Фэрлин. — Или вы онемели?

— Я должна что-то сказать?

— Вы могли бы спросить, кто изображен на портретах.

— Мне очень интересно, пожалуйста… — пробормотала я.

У него дернулся угол рта.

— Не получается.