Он заставил меня бежать рысью, хорошо хоть весит не так, как все эти рыцари, да и вещичек у него мало. Что тоже странно. Один заплечный мешок с деньжищами и меч.

Я бежала легко, почти не касаясь земли, светлой тенью вспарывая туманную, серую хмарь, что заволокла дорогу под вечер. Было сыро и мерзло, и хорошо мечталось о теплом доме и мягкой пуховой перинке. Эх, кабы она у меня еще была… а то чего б еще ради я тут, как ломовая лошадь, зарабатывала, особливо в такую пору. Осень все дальше забиралась в наши края, прогоняла птиц и приносила холодные ночи. Ветер срывал листья и гнал желтую поземку мне под ноги. Если не приглядываться, похоже на быструю беспокойную воду, вязкую, грязноватую с черными подпалинами проглядывающей в желтых пятнах земли. Я перескакивала ее шибко аккуратно, будто боясь утонуть. Давненько я так не бегала, тупорылый наемник, чтоб его. Щас я бы, наверное, даже согласилась на стойло.

Остановились мы на ночлег только глубокой ночью. Ему еще повезло, что я в темноте нехило вижу, а то свернул бы уже свою наемничью шею на колдобинах на дороге. Пока он меня выводил по кругу, чтобы я отдышалась, я раздумывала сматываться ли мне щас или подождать до завтра и отвезти его подальше. Все-таки столько золотых, он наверняка вернется, чтоб Талсу голову открутить, и нужно время, чтобы успеть замести следы.

— Хорошая лошадь. Быстрая лошадь. Завтра будь такой же. — Он небрежно похлопал меня по морде. И все. Ушел собирать хворост для костра. Я даже голову ему вслед вывернула, ожидая, что он хоть чего-то еще скажет. Ни фига. Слепой он что ли? Да нет, об деревья вроде не стукается. Это ж чем должно так нехило приложить, чтоб он красоту такую не видел. Да такого коня во всех царствах не сыскать! Обычно мне столько восхищенных слов говорили, даже стихи один сын лорда читал, я его потом дольше всех везла, скидывать пожалела.