— М-да, ваш рассказ интересен, — произнес он, пристально глядя мне в глаза, — но, по-моему, в нем есть некоторые неточности.

— Неточности? — удивился я.

— Да, неточности. Вы уверены, что описываемые вами события произошли именно в три часа ночи, а не раньше и не позже?

— Абсолютно. За точность своих часов я ручаюсь. Вот, взгляните, идут секунда в секунду, по ним можно кремлевские ставить — и не ошибетесь.

Он сверил мои часы со своими и удовлетворенно кивнул. Но следующий его вопрос поверг меня в совершеннейшее недоумение.

— Что вы делали в холле в столь позднее время?

— В холле? — снова удивился я. — Но я не был в холле!

— Разве? — Он подозрительно посмотрел на мои ботинки.

— Клянусь! Я дошел лишь до середины коридора.

— Вот-вот, это-то и непонятно. Вы слышали стон, но дошли только до середины коридора и почему-то повернули обратно, даже не поинтересовавшись его источником. Неужели вы, гражданин Чудаков, настолько лишены любопытства?

Я попытался вкратце описать ему те чувства, которые испытывал тогда, в темном коридоре, но он, по-моему, так ничего и не понял и продолжал недоверчиво коситься на мои ботинки.

— Все это прекрасно, гражданин Чудаков, только, знаете, чувства — это не в моей компетенции. Давайте разберемся в фактах. Вы утверждаете, что слышали звук ключа, поворачивающегося в замке одной из дверей. Так?

— Так.

— И, конечно же, номера на двери вы не запомнили?

Я развел руками.

— К сожалению, не запомнил.