Бедняга весь трясся, ища у окружающих сочувствия и тыча пистолетом в животы, но все от него только шарахались. А я вот не растерялся — и купил! Ага, предвижу вполне законный вопрос: зачем? Да не затем, конечно, чтобы в людей стрелять, а так, для собственного успокоения, для пущей уверенности, для самоутверждения, что ли… Я ведь стрелять не умею и никогда подобных игрушек в руках не держал, более того, я его даже боюсь. Но главное не в этом — главное в цене, которую он с меня запросил и которая в конце концов решила мои сомнения в пользу покупки. Как вы думаете, Максим Леонидович, сколько я за него отдал? — Он хитро прищурился.

Я пожал плечами.

— Понятия не имею, почем нынче пистолеты на Рижском рынке.

— Вот и я не имел, — продолжал Мячиков, — пока не наткнулся на этого бедолагу. А взял он с меня — ну, не догадались? — червонец! Представляете? Всего десять рублей! А у меня как раз лишний червонец завалялся — ну, я и купил. Только вы никому, ладно?

Я не разделял восторга Мячикова по поводу приобретения этой, как он выразился, штуковины. Незаконное владение огнестрельным оружием каралось законом, и довольно-таки строго, а я привык всегда и во всем придерживаться золотого правила все того же незабвенного Остапа-Сулеймана, гласящего: кодекс нужно чтить. Да, ничего противозаконного в наших действиях быть не должно, тем более сейчас, в такой ситуации, когда на нас всех смотрят как на потенциальных преступников. Не дай Бог милиция пронюхает о пистолете — что тогда? Тогда не только Мячикова — и меня притянут к ответу — как сообщника или как кого-нибудь еще, но достанется нам, безусловно, по всей строгости закона. Я выразил Мячикову свои сомнения по поводу его приобретения, но он заверил меня, что все будет о'кей и паниковать раньше времени не стоит. И все же пистолет он, скрепя сердце, сунул обратно в чемодан.