Все-таки, он был близким для неё человеком... Нет, он же подлец, и ничтожество, человек, на которого ни в коем случае нельзя положиться... А, между прочим, он в последнее время стал довольно активно давать знать о своем существовании, звонил, предлагал встретиться. Один раз он был весел и оживлен, заявил, что товарищ пригласил его работать в фирму, где он будет получать пятьсот долларов в месяц, а уже через две недели позвонил мрачный, едва не плачущий и сообщил, что его товарищ оказался сволочью и взял на это место другого человека. Самому же ему ужасно плохо, и он хочет приехать к ней. Рита категорически заявила, что встречаться с ним она никакого желания не испытывает и положила трубку. Степан позвонил через десять минут и объявил, что сейчас напьется напоследок и покончит с собой. "Обратись к своей матушке", - посоветовала Рита. - "Она такая крутая женщина." - "Какая там крутая?" - фыркнул Степан. - "Ничего от крутости не осталось. Денег нет, книг её никто не печатает, прежние блюдолизы попрекают её всем, чем только можно - и её мужем, и её книгами, и гонорарами. Матушка держится, но ей тоже очень плохо." - "А ты считаешь, что её стихи надо печатать?" спросила напрямик Рита. - "Ты же начитанный человек и знаешь цену настоящей литературе", - "Да ничего я не считаю!" - истерически крикнул Степан. "Просто мне плохо, понимаешь ты, плохо! Никого у меня нет! С матерью невозможно разговаривать, она рычит, как лютый зверь. Я просто хотел приехать к тебе, посидеть, поговорить... Тебе ведь, наверняка, тоже очень одиноко, Риточка..." От этих слов сердце Риты слегка дрогнуло, но тут же ей припомнилась голая женская задница, юркнувшая в ванную, когда она неожиданно нагрянула домой и сама открыла ключом дверь.

"Мне нисколько не одиноко", - ответила Рита. - "Мне очень хорошо. Мне просто замечательно без тебя. И не звони сюда больше..."

Звонки прекратились... А теперь... Теперь началось э т о... И теперь ей хочется его видеть. Ей страшно, и она нуждается в человеческой поддержке, в любой поддержке...