— Координатор программы приехал, собирается выступить. Насчет вчерашнего. Зал набился до отказа — и добровольцами, и обслуживающим персоналом, так что Райскому с трудом удалось найти свободное место. Сидевшие позади него соседи по общежитию делились последними слухами. Из их сбивчивого шепота Лев понял, что испытуемые в центрифуге не выдержали перегрузок не потому, что у них было недостаточно крепкое здоровье, а из-за решения кого-то из руководства увеличить скорость резче, чем это делалось раньше, еще в те далекие времена, когда к первому космическому полету готовили Юрия Гагарина. Причем обоих парней об этом даже не предупредили, а то бы они, возможно, и не стали бы участвовать в таком эксперименте. На какое-то мгновение Райский даже поверил в эти сплетни, так уж убедительно они прозвучали. Но потом ему стало стыдно: какие-то идиоты языками треплют, а он уши развесил! Откуда они вообще могут знать, что там было во время испытаний, если один их участник погиб, а другой до сих пор не пришел в сознание? Вечно так получается — стоит где-то произойти трагедии, как обязательно кто-нибудь начнет болтать, что это, мол, не случайно и что виновата во всем нехорошая власть, чиновники и прочее начальство! Он даже хотел обернуться и прищучить шушукающихся всезнаек, но не успел: на кафедру в центре конференц-зала поднялся координатор «Лунного проекта», и Лев мгновенно забыл и о болтунах, и о самом несчастном случае, который они обсуждали. Он был уверен, что перед ними выступит какой-нибудь важный генерал, и никак не ожидал, что человек, от которого зависело, вернутся ли люди на Луну, во всех документах значившийся, как В.Ю. Мон, окажется женщиной.