– С какой стати?

– А потому что в этом случае мы не сможем относиться серьезно к вашим словам. Вы слывете видным экспертом, но ставите перед нами очень щекотливую проблему.

– Щекотливую? В каком смысле?

Вмешался Уилсон, насмешливо обращаясь... но не к ней, а к Рилкеру:

– А в таком. С одной стороны, нам следует исходить из посылки, что двух вооруженных полицейских загрызли какие-то животные. Так. Ситуация сама по себе уже не простая. С другой стороны, мы равным образом вынуждены предположить, что это – животные неизвестного вида. Дело осложняется еще больше. А сейчас в довершение всего мы должны признать, что эти неведомые животные-людоеды спокойно расхаживают по Бруклину и никто даже не подозревает об их существовании. Вот в ЭТО я поверить не могу.

Бекки лихорадочно размышляла: такое новое видение вопроса в чем-то затемняло расследование, но в каких-то, и не в самых несущественных, моментах проясняло его.

– Если это так, то медлить нельзя. Ведь в Бруклине многолюдно!

– Довольно, Бекки! Пошли отсюда! Мы теряем время.

– Минуточку, детектив. Мне не нравится ваш тон. – Рилкер, поднявшись, размахивал под носом у Уилсона одним из слепков. – Я никогда не слышал о подобных отпечатках. Ни у одного животного, даже у обезьян, нет таких лап. Я вот о чем подумал... – Он нервно схватился за телефон. – Я позвоню своему другу из Музея естественной истории. Он вам подтвердит, что эти следы не принадлежат ни одному из известных представителей животного мира. Вы столкнулись с чем-то абсолютно неведомым, я уверен в этом.

У Бекки сжалось сердце. Уилсон взвинтил Рилкера: тот, неловко набирая номер, перешел на крик.

– Возможно, для подобных вам копов-шустриков мое мнение ничего не значит, но этот парень из музея – эксперт экстракласса. И он разъяснит таким болванам, как вы, что я прав!

Уилсон решительно двинулся к двери.

– Нам эти музеи ни к чему, – проворчал он.