"А может, он обустраивает уютную норку для нас? Денежку копит..." - размечталась пантера.

  Алесса заглянула в печь, проверяя пироги с крыжовником, и когда память-кошка подцепила лицо Вилля из миски лакомых воспоминаний, она словно воочию увидела золотые смешинки в зелёных глазах да лукавую полуулыбку - чуть шире и обнажатся клыки. Потом видение сменилось...

  ...Тело Берена, укрытое простыней, три дня лежало на столе в окружении тонких заупокойных свечей согласно канону. Вилль его обмыл и обрядил, избавив от этого заплаканную Марту, затем сам выкопал могилу возле стражницких и занялся похоронами общими городскими, хмурясь на уже готовых плакальщиц. На третий вечер Алесса едва ли не насильно заставила его поесть и поспать. Он уложил голову на её колени и смотрел на этот страшный стол, почти не мигая.

  - Я бы этих союзничков треклятых собрал на корабль да горящую стрелу в хвост пустил. А лучше - сотню... - только это и сказал. Его наставника и воспитателя зарубили берберианцы, которых тот сам же приказал не трогать.

  Алесса под утро всё же задремала, а Вилль - нет.

  В своё время он так же лежал на столе в аптеке, почти мёртвый, едва ли не по кускам собранный после боя с демоном-ишицу, и кровь так и не отмылась со столешницы окончательно. Несколькими часами ранее Вилль загорелся побрить наголо себя и домового, и, шутя, сражался с Алессой, да так, что их выгнали из библиотеки за непотребное поведение. "Лысый эльф с лысым котом на плече встречает купцов у ворот! Здра-авствуйте, я - престижный капитан Винтерфелл! Кошмар!" - с хохотом возмущалась тогда знахарка...

  ...Летний ветер стал вдруг промозглым, сырым и зябким вихрем, вмиг пробравшим до костей, ледяными когтями царапнул сердце. Выгнулись пузырём занавески, испуганно затрепетал огонь в печи, письмо кувыркнулось и слетело на пол.